«Рейс, который не долетел. Как погиб «Пахтакор» и почему эту катастрофу боялись называть вслух»
Пролог. Тишина перед новостью
11 августа 1979 года ничто не предвещало беды. Обычный летний день, плотное небо, расписание рейсов, тренировки, ожидание матчей. Футболисты минского «Динамо» завершили тренировку прогулкой у озера на базе олимпийского комплекса «Стайки». В 23:00 — отбой.
Полузащитник Владимир Курнев, недавно переехавший из Ташкента в Минск, лёг спать с мыслью, что уже через два дня выйдет на поле против своей бывшей команды — «Пахтакора».
Ночью дверь распахнулась. В комнату вбежал Анатолий Байдачный:
— Пахтакор разбился…
Самолёт, который ждали
В тот же день в аэропорту Минска с утра находился тренер Яков Аранович. Он прилетел накануне с дублирующим составом и, по традиции, приехал встречать основную команду.
В справочной «Аэрофлота» ему сначала говорили о плохой погоде, потом — о позднем прилёте, затем — о переносе рейса на следующий день. Только вечером, уже в гостинице, его срочно вызвали к телефону.
— Назовите всех, кто прилетел с вами вчера.
После ответа человек на другом конце провода заплакал:
— Крепись, Яша… команда погибла.
Те, кого не было на борту
В Москве этой ночью находился Туляган Исаков — нападающий «Пахтакора». Он восстанавливался после тяжёлой травмы ноги и прилетел на консультацию к врачам. Телефонный звонок разбудил всю квартиру. Бывший тренер команды Вячеслав Соловьёв сказал коротко:
— Команда погибла. Срочно возвращайся в Ташкент.
В Сочи, впервые за сорок дней, проводил выходной главный тренер Олег Базилевич. Он приехал к жене и сыну буквально на сутки и на следующий день должен был лететь к команде в Минск. О трагедии ему сообщили по линии ЦК Компартии Узбекистана.
Каждый из них выжил случайно. Каждый потом будет жить с этим знанием.
Небо над Днепродзержинском
В 13:34 по московскому времени в региональном центре управления воздушным движением Харькова царило напряжение. Плотный гражданский трафик, необходимость расчистить небо под литерный рейс, высокая облачность.
20-летний диспетчер Николай Жуковский запутался в эшелонах. Его старший коллега, Владимир Сумской, заметив критическое сближение двух Ту-134А, вмешался в переговоры.
Записи сохранились:
— 735-й, займёте 8400, пересекающийся.
— 9600, 676-й.
— Понял… 8400.
Команда была адресована одному борту, а ответ пришёл от другого.
В 13:35 с радаров исчезли два самолёта:
— СССР-65816 (Челябинск — Кишинёв)
— СССР-65735 (Ташкент — Минск)
В 13:37 командир Ан-2 Игорь Чернов сообщил:
— Харьков, 734-й, что-то падает с неба…
Через несколько минут:
— В районе Куриловки наблюдаю падение частей самолёта. Похоже, Ту-134…
После удара
Погибли 178 человек — 142 взрослых и 36 детей. Среди них — 17 представителей футбольного клуба «Пахтакор»: игроки, тренеры, администратор, врач.
До 1985 года это была крупнейшая авиакатастрофа в истории СССР.
Но страна узнала об этом не сразу.
Молчание
12 августа газета «Вечерний Минск» внизу спортивной полосы сухо сообщила:
«Матч “Динамо” — “Пахтакор” не состоится».
Комментаторам матчей чемпионата СССР строго запретили говорить о трагедии.
Владимир Маслаченко вспоминал:
«Мне сказали: есть несчастный случай, но распространяться не стоит — это связано с другими серьёзными вещами».
Слухи множились: военные учения, ракеты, спецрейс Брежнева, пьяные лётчики. Людям было невыносимо принять объяснение, состоящее из двух слов — человеческий фактор.
В свидетельствах о смерти значилось:
«Несчастный случай вне производства. Обугливание. Повреждения, несовместимые с жизнью».
Суд и вина
Следствие длилось девять месяцев. Диспетчеров Жуковского и Сумского приговорили к 15 годам лишения свободы.
Позже стало известно: Жуковский покончил с собой в тюрьме.
Сумской был освобождён досрочно и говорил:
«Если бы ценой своей жизни я мог всё вернуть — я бы это сделал не раздумывая».
Команда, собранная заново
Осенью 1979 года Федерация футбола СССР обязала клубы высшей лиги направить игроков для восстановления «Пахтакора». Команда, собранная из чужих людей, под руководством Базилевича заняла 9-е место.
Но это был уже другой «Пахтакор».
Те, кто остался
Отец Тулягана Исакова позже сказал защитнику московского «Динамо» Александру Новикову, сломавшему его сыну ногу за несколько месяцев до трагедии:
— Ты сохранил моему сыну жизнь.
Исакова позже дважды спасали после попыток суицида. Со временем он нашёл в себе силы жить дальше.
В 2024 году он сказал:
«Я жив, чтобы рассказывать о них. Для меня они навсегда остались молодыми. Я не знаю, зачем мне была сохранена жизнь, если не для этого».
Эпилог
12 августа 1979 года, когда Исаков, преодолевая страх полёта, возвращался из Москвы в Ташкент, плакал весь самолёт.
И все знали, кто он.
И откуда.
Об авторе
